Вечерний Брест
Суббота, 03.12.2016, 03:16
Приветствую Вас Гость | RSS
Мой сайт
Меню сайта
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Май 2013  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031
Архив записей
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Главная » 2013 » Май » 24 » Вечерний Брест
    04:53
     

    Вечерний Брест

    Вечный бой с микробами

    ведет уроженец Брестчины, директор санкт-петербургского НИИ, профессор Анатолий Жебрун

    В одном из своих давних интервью профессор Анатолий Жебрун признался, что две вещи не перестают поражать его воображение: космос вне нас и космос внутри нас. Изучением «космоса внутри нас» он занимается без малого полвека и по-прежнему считает организм человека сложнейшим творением, таящим в себе множество загадок и открытий. Именно страсть к разгадыванию этих загадок, познанию всего нового и неизведанного привела в науку вчерашнего выпускника сельской школы.

    Сейчас уроженец Брестчины Анатолий Борисович Жебрун – ученый с мировым именем, член-корреспондент Российской академии медицинских наук и директор научно-исследовательского института эпидемиологии и микробиологии им. Пастера в Санкт-Петербурге, а среди его многочисленных наград почетное место занимает Национальный орден Французской Республики «За заслуги» (L’Ordre National du Mеrite), который ученый получил за укрепление и развитие научных и культурных связей между Россией и Францией.

    Но наш разговор в «Вечернем Бресте» профессор Жебрун начал именно со своих корней. «Я страшно благодарен судьбе, что родился на Брестчине и что меня здесь окружали замечательные люди, благодаря которым моя жизнь сложилась именно так», – сказал он.

    Родом из детства

    Анатолий Жебрун родился в деревне Пиняны Пружанского района в июне 1942 года. Своего отца не помнит: его расстреляли немцы, когда младшему из четырех детей Бориса и Дарьи Жебрун исполнилось только полтора месяца. Однако через всю жизнь сын пронес к отцу огромное уважение.

    «Я могу судить только по рассказам матери, простой крестьянки, и односельчан, которые после войны говорили об отце исключительно уважительно. Уверен, он был талантливее всех нас, своих детей. Представьте: в принудительной эвакуации во время Первой мировой войны, работая батраком, поступил в Самаре в педагогическую семинарию, окончил ее и в родную деревню вернулся уже с дипломом!» – рассказывает Анатолий Борисович.

    До июня 1941 года его отец работал в школе учителем математики. Был прекрасным плотником и столяром: в доме в Пинянах, который он построил своими руками, до сих пор живет один из его сыновей, Василий Борисович Жебрун.

    После войны Дарья, которая больше так и не вышла замуж, одна поднимала детей и вырастила их достойными людьми. Старший из братьев, Михаил, стал кадровым офицером, прожил яркую жизнь и умер в этом году в Бресте в возрасте 84 лет. Ушла из жизни в 86 лет и сестра Мария. У Анатолия Борисовича семь племянников и одна племянница, все они живут в Беларуси.

    Его же самого сразу после школы позвал Ленинград, да так и не отпустил. Причем в те края первый в классе ученик Толя Жебрун поначалу вовсе не собирался: как и многие его сверстники, он мечтал учиться в Белорусском политехническом институте в Минске. Поступил бы туда наверняка, но судьба распорядилась иначе.

    Анатолий как раз учился в 10-м классе, когда в школу пришел новый военрук (его фамилию будущий профессор запомнил на всю жизнь – Антипатеров) и принялся «обрабатывать» отличника и школьного заводилу Жебруна на предмет поступления в Ленинградскую военно-медицинскую академию. Юноша с живым воображением тут же представил себе: окопы, он в военной защитной форме пытается оказать помощь раненым – и эта картина ему совсем не понравилась.

    Но военрук оказался настойчивым и уговорил-таки своего ученика пройти медкомиссию в Пружанах. Мол, это тебя абсолютно ни к чему не обязывает. Медкомиссия признала Анатолия Жебруна годным к службе в морском флоте, а это уже совсем другое дело.

    Живое воображение вновь услужливо нарисовало сюжет в духе Константина Станюковича и Жюля Верна, которыми тогдашнее поколение зачитывалось, и Толя заколебался. Точку в сомнениях поставил все тот же военрук: «Это же академия, – сказал он. – Ты там наукой будешь заниматься». Заветное в его жизни слово «наука» было сказано, и это решило все.

    В 17 лет, получив аттестат о среднем образовании, Анатолий Жебрун поехал в Ленинград, выдержал вступительный конкурс 24 человека на место и стал слушателем военно-медицинской академии. Мечта сбывалась: уже на третьем курсе он начал заниматься иммунологией.

    Ему опять повезло: на кафедре общей хирургии работал профессор, который много лет посвятил трансплантологии и поиску решения проблем, связанных с отторжением трансплантатов организмом человека. Увы, в 60-е годы это направление только начинало развиваться, не хватало ни научной информации, ни реагентов, и многие из идей, рожденных тогда на кафедре, оказались преждевременными. Но начало было положено: Анатолий твердо решил заниматься иммунологией и изучать процессы защиты организмов от вирусов и бактерий.

    «Как все, свою научную карьеру с пробирок и пипеток начинал».«Как все, свою научную карьеру с пробирок и пипеток начинал».

    Служба на флоте

    Академию Анатолий Жебрун окончил в 1965 году с красным дипломом и получил назначение на Северный флот, который базировался в Баренцевом море, у берегов Кольского полуострова. Работа была связана с расследованием вспышек инфекционных заболеваний: в больших коллективах, составлявших экипажи кораблей, где люди в течение долгого времени тесно связаны между собой, обмен инфекциями идет постоянно.

    Здесь Анатолий проработал три года, но, по его собственному признанию, каждый день и час готовился вернуться в академию, чтобы продолжить занятия наукой. И возможность вернуться в науку ему представилась.

    В 1968 году Министерство обороны СССР и главное медицинское управление создали под профессора Николая Александровича Толоконцева, в прошлом – тоже выпускника Ленинградской военно-медицинской академии, лабораторию профессиональных заболеваний военно-морского флота.

    Советский флот жил тогда очень насыщенной жизнью. Его подводные лодки и корабли бороздили все океаны и моря планеты и появлялись всюду, где нужно было продемонстрировать присутствие СССР. Для экипажей кораблей это были многомесячные походы с географическими и климатическими контрастами, а если говорить об экипажах подлодок с их многонедельными плаваниями без поднятия на поверхность, то и с абсолютно замкнутой средой обитания.

    Во время полукругосветной морской экспедиции. Анатолий Жебрун в центре.Во время полукругосветной морской экспедиции. Анатолий Жебрун в центре.

    Лаборатория была создана, чтобы изучить все факторы, которые могли вызвать заболевания у моряков, и все возможности уменьшить негативное воздействие на организм. Толоконцев искал в эту лабораторию людей и взял к себе Анатолия Жебруна.

    Работая у Толоконцева, в 1968 году Анатолий Борисович попал в состав морской экспедиции, которая продолжалась девять месяцев и побывала в двух океанах. Он хорошо помнит день, когда они выходили в поход – прямо от набережной Лейтенанта Шмидта в Ленинграде, и вслед им со своего гранитного постамента смотрел Крузенштерн.

    Зима стояла настоящая, столбик термометра показывал 25 градусов ниже нуля, и весь город был окутан морозной дымкой. А через две недели их судно при 34-градусной жаре пересекло в Атлантике экватор. Потом корабль пошел дальше на юг, обогнул мыс Доброй Надежды и приступил к несению боевого дежурства в Индийском океане.

    Здесь, в нейтральных водах, находился запасной «океанодром» советской космонавтики – на случай, если «сухая» посадка спускаемого аппарата космического корабля по какой-то причине не складывалась. По международным нормам, кто первый подобрал находку в нейтральных водах, тот и собственник. Американцы всегда узнавали о готовящемся приводнении советского аппарата, и надо было сработать быстрее и точнее их, чтобы поднять капсулу к себе на борт.

    Случалось, что советские и американские корабли шли к месту приводнения космонавтов борт о борт. Но перехватить аппарат той стороне так ни разу и не удалось.

    Впрочем, у медицинской группы корабля, состоявшей из трех человек, были совсем другие задачи. Медики занимались изучением адаптации северного организма к условиям коллективного плавания в тропической зоне. Как в этих условиях поддерживать иммунитет человека должным образом? Какую нагрузку необходимо ему дать в условиях гиподинамии? Как оптимизировать рацион и водно-сырьевой баланс? Молодые ученые провели действительно серьезные исследования.

    По возвращении из экспедиции Анатолий Жебрун на основе собранных материалов защитил кандидатскую диссертацию. Ему тогда исполнилось 28 лет.

    Увы, перевод в Академию, где молодого и перспективного ученого уже ждали, так и не состоялся – у «провинциального выскочки» обнаружились недоброжелатели. Влиятельный и амбициозный военный чин не простил Анатолию Жебруну отказа стать у него «научным рабом». И использовал против него… политическую неблагонадежность.

    В 1911 году два брата матери Анатолия эмигрировали в Канаду, и хотя к 60-м годам оба уже умерли, именно этот факт – родственники за рубежом – был использован, чтобы сорвать его перевод.

    «Это был очень сильный жизненный урок, – признается Анатолий Борисович. – До этого времени мне не приходилось сталкиваться с людской подлостью. Я привык, что вокруг меня одни хорошие люди, что они всегда радуются моим успехам. Моя военная биография и история всей нашей семьи были на виду, и органы госбезопасности ко мне претензий не имели. И в этом случае интрига исходила не от них, а от нечистоплотных коллег. Поэтому я переживал случившееся тяжело и болезненно. Передо мной встала дилемма: или я остаюсь и мной постоянно будут помыкать, или я ухожу и попробую реализоваться в другом месте».

    В 1975 году он демобилизовался из Северного флота и стал работать в Ленинградском институте онкологии на кафедре иммунологии. Спустя два года ему предложили более перспективную работу в институте им. Пастера, и с 1977 года он работает там. Прошел путь от младшего научного сотрудника до заведующего лабораторией, потом занял пост заместителя директора по научной работе.

    С 1994 года, вот уже 17 лет, Анатолий Борисович Жебрун возглавляет НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Пастера.

    «Противник заведомо сильнее!»

    Имя французского ученого Луи Пастера, основоположника современной микробиологии и иммунологии, носят порядка 50 институтов во всем мире. 30 из них, наиболее известные и внесшие заметный вклад в науку, объединены в Международную ассоциацию институтов Пастера.

    Санкт-петербургский НИИ был принят в нее в 1993 году, и Анатолий Борисович, который все эти годы является членом Совета директоров ассоциации, очень этим гордится. Потому что институт, который он возглавляет, даже на фоне своих маститых зарубежных «коллег» выглядит очень достойно.

    Санкт-петербургский «пастеровский» НИИ обеспечивал научную основу национальной программы ликвидации полиомиелита в Российской Федерации, а его директор награжден почетным знаком Всемирной организации здравоохранения за вклад в ликвидацию полиомиелита в Европейском регионе ВОЗ.

    Сейчас институт заканчивает реализацию программы по ликвидации кори на территории РФ и ведет работу по ликвидации краснухи. И работа эта, по выражению ученого, постоянно напоминает ринг, где твой противник заведомо сильнее.

    «В действительности эпидемия может начаться в любое время в любом месте, – предупреждает он. – Такую формулировку однажды дали эксперты ВОЗ, и я с ней полностью согласен. Она – своего рода реакция на шапкозакидательские настроения, которые царили в науке в конце XX века, когда утверждалось, что с инфекциями вот-вот будет покончено. Ничего подобного! Я в таких случаях говорю: микробы на Земле существуют 3,5 миллиарда лет, а человек – всего 2 миллиона. Технологии, «изобретенные» миром микробов, несравнимо более совершенны, чем те, что придумал человек. У бактерий просто колоссальный опыт выживания…»

    По словам ученого, за последние 30 лет в человеческую жизнь вошло более 40 новых возбудителей болезней. Это настоящее нашествие, которого в истории человечества еще не было. Здесь все работает: колоссальная коммуникабельность (к примеру, огромные массы людей пересекаются в аэропортах), глобальные перемещения грузов и животных, рост числа мегаполисов, вторжение человека в дикую природу… Все это порождает новые инфекционные патологии и новые проблемы.

    «Мы никогда не знаем, когда этот противник пустит в ход свое оружие, и постоянно должны быть готовы встретить и отразить его нападение», – повторяет ученый.

    В качестве примера он приводит ситуацию с туберкулезом, который в России никак не удается «усмирить». Ученые института выяснили: вирусы туберкулеза, что циркулируют на постсоветском пространстве сейчас, – потомки тех бактерий, что были принесены еще… войсками Чингисхана с территории нынешней Внутренней Монголии. Тамошние патогенные возбудители болезни особо подвержены мутациям, и их «потомки» обладают поразительно высокой резистентностью к антибиотикам.

    «Наша работа – это действительно вечный бой», – говорит Анатолий Борисович.

    Профессор Жебрун сам постоянно на передовой линии этого боя. Он теоретически обосновал и основал в России новую отрасль биотехнологии – тонкую иммунохимию, разработал и внедрил в производство более 20 новых иммунобиологических препаратов для диагностики, профилактики и лечения инфекционных заболеваний. Ему принадлежат обоснование и разработка технологии производства первой в мировой практике противогриппозной вакцины для детей, а сейчас он успешно руководит работой по созданию новых актуальных препаратов, не имеющих отечественных аналогов, – вакцины против краснухи и тривакцины против кори, паротита и краснухи…

    ОТ АВТОРА. Брестчина дала миру немало замечательных и талантливых людей, сумевших полностью реализовать себя в профессии и стать известными далеко за пределами своей родины. О некоторых из них мы уже рассказывали.
    Это и уроженка Давид-Городка Нина Павловна Ерюхина (до замужества Чуманевич), которая стала школьным учителем химии, была классным руководителем у нынешнего президента РФ Дмитрия Медведева, а теперь работает в Постоянном комитете Союзного государства.
    Это брестчанин Александр Даркович, получивший звание Героя России за боевые действия в Чечне в ходе первой чеченской кампании, а теперь – москвич, гвардии полковник запаса Вооруженных сил РФ и успешный бизнесмен.
    Это профессор Анатолий Борисович Жебрун.
    В новом году мы планируем знакомить своих читателей с нашими действительно именитыми земляками. Если вы знаете таких людей, будем благодарны вам за подсказку. Пишите на электронный адрес автора tribuleva@tut.by.

    Между Питером и Брестом

    Кажется, его жизнь до последней минуты отдана работе: научные изыскания, международные конференции, публикации в научных журналах… Однако когда профессор Жебрун начинает говорить о своей семье, сразу понимаешь: родных он любит трепетно и безоговорочно.

    По тогдашним меркам женился Анатолий Борисович поздно – в 41 год. Сейчас его жена Наталья Георгиевна – научный сотрудник института им. Пастера, кандидат биологических наук. Их дочь Дарья уже работает, сын Владимир оканчивает вуз, и оба выбрали себе профессии, связанные с биологией. Брестские племянники профессора говорят: такую гармоничную и дружную семью еще поискать надо.

    А в свободное время, которое, увы, случается не каждые выходные, Анатолий Борисович любит столярничать. Скорее всего, передался отцовский талант. «Вы бы видели, какую он в свою квартиру мебель смастерил, – восторгаются его белорусские родные. – Если бы не стал ученым, был бы отличным краснодеревщиком!»

    Еще он обожает Санкт-Петербург. «Я счастливый человек, – говорит он. – Мне повезло жить в старом демидовском доме рядом с Исаакиевской площадью, в 150 метрах от Медного всадника, и мои дети ходили в детский сад с видом на Адмиралтейство. Наш институт расположен на Петроградской стороне, по ту сторону Невы, и я каждый день езжу на работу мимо Зимнего дворца, через Троицкий мост, мимо Петропавловской крепости, Ленфильма… Что ни здание, то шедевр архитектуры и история в камне. Я не могу себя представить вне этого города. Это без натяжек самый красивый город в мире. Поверьте, я много поездил по свету и много видел: Рим, Афины, Берлин, Прагу, Братиславу, Нью-Йорк, Хьюстон… Можно долго перечислять. Но самый гармоничный и эстетичный из них – это Санкт-Петербург».

    Ну а Брест – особая песня. О своих родных краях Анатолий Борисович всегда говорил с гордостью, и в институте Пастера все без исключения знают, что он родом из Беларуси. На Брестчину, где живут родные, он старается приезжать как минимум один-два раза в год. «Здесь мои корни и здесь мое сердце», – искренне говорит он. И опять возвращается в Санкт-Петербург – в город, который стал его судьбой и где он состоялся как ученый.

    Профессор Жебрун (второй слева) с директорами институтов им. Пастера в минуту отдыха; корабль плывет на островок в окрестностях Французской ГвианыПрофессор Жебрун (второй слева) с директорами институтов им. Пастера в минуту отдыха; корабль плывет на островок в окрестностях Французской Гвианы.

    Просмотров: 282 | Добавил: thiseed | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Copyright MyCorp © 2016Создать бесплатный сайт с uCoz